Чати

Рысь по зубам ли кривому шакалу, что на ноги встал?

     Ведьмы без боя сдали́сь, их здесь нет, хоть мечей острых вал,

          Кажется, мог оградить этих женщин от всякой напа́сти.

     В го́рнем же мире, средь духов, от века всё было в их власти…

В ножнах остались отважных мечи, что должны быть защитой,

     Спят средоточия Сил… Всё ж ведуньи ушли иль убиты.

Выпиты силы из них, на руках их незримые путы,

     Воск запечатал уста, а их жизни, как свечи, задуты.

          Те же, кто выжил, бежали – и враг хохотал, видя спины...

     След затерялся ведуний в шатрах кочевых средь равнины.

Спала тумана завеса, что раньше мне застила взор.

     Из лоскутков новостей и слушков мигом сшился убор –

          Тот, что надеть мне придётся.

                                                             Убор не к лицу, не по нраву...

Выбор простой: умереть, иль найти на кривого управу.

     Сотни стояли пред ним – и уже́ за Предвечных чертою…

          Сон попрошу у Богини, вдруг тайну в ночи́ приоткрою?

Сон не замедлил явиться – ведь был для меня так желаем!

     Голос прорёк из тумана: "Мы разные сны посылаем.

          Сны-развлеченья и сны, что грозят вам убытком, бедою.

               Сны пресыщенья – и голода. Сны, что полны непокою...

          Сны, что значенья полны, и немедля за ними – пустышки.

     Люди привыкли, и верят виденьям... Ну, скажем, не слишком.

Вещие сны разгадав, шанс имеют тягаться с судьбою,

     Но, зачастую, проснувшись, хотят, чтобы сон за водою

          Тенью ночною утёк, не оставив в их жизни следа.

     Ты же, любимая дочь, понимала снов знаки всегда.

Этот разгадывать сон не придётся: не помощь – приказ,

     Тот, что даётся судьбою любому народу лишь раз.

Рок всё меняет народам – и землю, и имя, и веру...

     Знак различив, получают от Вечности в полную меру.

Коль не захочет расслышать веленье судьбы гордый род –

     Место под солнцем теряет, иной его землю берёт.

Время главенства мудрейших средь женщин уже истекло.

     Дети Оленя на грани: столетий грядущих тепло

          Жизни устои разрушит. Богатые зимние ловы

               Станут легендой... А семмов мужчины ещё не готовы

          Власти обузу нести... И надолго леса опустеют.

     Меч не спасёт. Ведь известно: в войну лишь шакалы толстеют.

День нам желанен, однако же ночь, без сомненья, придёт.

     Женщин эпоха уходит, а время мужчин лишь грядёт.

Ночь не вступает в права за одно мановение ока –

     Сумерек время ей путь подготовит, когда, одинока,

          В небе сияет звезда, истончается светлое в мире...

Памчи сравню ль со звездою? Нет в нынешнем семмов кумире

     Силы небес – это грубый, заносчивый, жадный мальчишка.

Дух в нём царит обладанья и правит нестойким умишком.

     Мага умения нет, а вернее – ростки лишь, начатки:

          Что не сумеет понять, то сломает в щепу, без остатка...

Ведьмина сила – в единстве с землёй, ветром, лесом и светом,

     С камнем незыблемым и ветерком, что, вернувшись с рассветом,

          Мощью бурана заставит дрожать даже вечные горы...

Маг же, насильем загнав колдовство в корешок мандрагоры,

     Мощи возьмёт, сколь сумеет, и тут же навеки растратит,

          Иль догадается Силу в нутро амулета запрятать.

Памчи хитёр, не отнимешь: внушил он всем ведьмам, что я –

     Слабая тень, отголосок исчезнувших Сил Бытия.

Умные скрылись, глупышки и алчные предали Круг...

     Силы толи́ку испив, Принц разрушил тела тех подруг.

Мощь, что дремала в курганах, принять оказался не дюж –

     По ветру Силу развеял, решив: "Коль не мне – никому ж" .

Мастер искусный, взяв глину с песком, для литья форму лепит,

     Золото льёт, избавляет от глины, отверстия метит,

          Камни вставляет... Как солнце, сияет навершие власти!

Блеск вожделенье внушает, и всяк почитает за счастье

     Царства корону надеть. Ну, а глины обломки в забвеньи...

          Вспомнит ли злато венца о непрочном былом единеньи?

В Детях Оленя Принц видит лишь копья, щиты и мечи,

     Что из безвестья помогут отцовский венец получить.

Много ль из тех, кто помогут владыке шагнуть на престол,

     Сядут в столице с почётом за званого пиршества стол?

          Имя народа исчезнет, и лет через двести вельможа

     Будет стыдиться, что дети на хиннов не очень похожи.

Хватит о Памчи. И слов тоже хватит – неверны, лукавы...

     Сути за формой порой не видать – так песок прячут травы.

Взгляд свой, вещунья, простри сквозь года и прозри, что грядёт!

     Помни, что судьбы людей предводителя воля прядёт.

          Где отступая, неявно, а где возрастая стократ

               Воля сплетает все нити в один неразрывный канат.

Зри за деяньем причину, пучки результатов и дел:

     Что получил человек из того, что задумал, хотел...

Думай же, дочь, и решайся. А приняв решение – делай.

Ты – человек. Коль отступишь – в лесу, между сумрачных е́лей

     Век твой пройдёт, а умрёшь – вспомнят дети, ну, может быть, внуки...

Если восстанешь – кометой, летящей сквозь радость и муки,

     Жизнь твоя станет для ныне живущих, детей их, потомков...

Горько рыдаешь, вещунья, подушку и простынь искомкав?

     Рада ты, шлёшь благодарность? За этот подарок не сто́ит

          Гимны мне петь. Ведь, страдая, не раз ещё сердце заноет...

     Тяжкая ноша – быть зрячей, слепых в непогоду спасая.

Избрана ты. А для избранных тёрны – дорога земная..."